Сыну 19: женюсь и жить будем с вами – «Как-нибудь утрамбуемся»

Кларин сын, Сережа, надумал жениться. И этим своим невинным желанием умудрился добавить матери новых морщин.

Девятнадцать лет ему тогда стукнуло — хочешь женись, а хочешь на свободе гуляй.

Сережа выбрал вариант первый. Хочу, говорит, счастливо жениться и быть примерным семьянином.

Избраннице сына, Марианне, было восемнадцать — только школу, считай, закончила. Небось, с игрушками плюшевыми еще засыпает, а туда же — замуж.

Клара, оценив степень поспешности, заподозрила, конечно, беременность. Дело-то это нехитрое — раз и ты в бабушках.

Но Сережа, смущаясь и густо краснея, пояснил, что невеста его невинна, как дитя. Вольностей они себе не позволяют вовсе. Даже поцелуи любимая дарит неохотно: нехорошо-с по углам тискаться, любимый. Я тебе, Сережа, не с улицы какая-то. И цену себе знаю. Сначала распишемтесь — потом слюнявить лезьте.

Первая любовь у молодежи, то есть. Чувство пронзительное и чистое, как капля росы.

Клара, конечно, распереживалась тогда до бессонницы о том чувстве.

Ты, говорит, сын, дурак у меня, наверное. Какая еще женитьба в девятнадцать-то лет? Я, говорит, сама в двадцать замуж выпрыгнула и молодость свою загубила. Всю жизнь в пеленках и кастрюлях. И ты в ту же яму нос свой суешь — воз на горбухе своей переть смолоду хочешь.

Но бесполезны все эти разговоры.

Сережа отмалчивается, а сам свое дело проворачивает — к невесте бегает, до ночи с ней прогуливается, о женитьбе грезит. Будто взбесился.

Клара, как нормальная мать, поразузнала, конечно, про ту Марианну: чья да что из себя представляет.

Невеста Марианна, как выяснилась, была Кларе не совсем посторонним человеком.

Когда-то давно, в глубоком детстве, Клара жила с отцом ее в одном дворе.

Папа Марианны был тогда мал ростом, рыж и носил прозвище Сопля. Как-то даже Клара его отлупила, Соплю этого. Надавала пинков под тощий зад — сосед был младше и безобиден.

Потом они повзрослели, пути разошлись — все разъехались в большую жизнь.

Клара краем уха слышала лишь, что товарищ по детским играм отсидел в молодости за нелепую кражу, а потом встал на путь исправления — женился и заделался многодетным отцом.

И вот судьба вернула Кларе бумеранг за тот пинок несчастному Сопле. Ответила ей Марианной.

И теперь у Клары с Соплей могут быть даже общие внуки.

Она плакала украдкой.

Всегда думала, что сын у нее разумный — а он вон чего выкидывает. Сглазили или ополоумел.

Пыталась, конечно, и практические вопросы на повестку дня выдвигать: позвольте, где и на что будут женатые Сережа и дочь Сопли кантоваться?

Хмурилась:

— Где вы, молодая семья, жить имеете намерение? Куда молодуху после ЗАГСа приведешь?

Сережа смотрел своими полоумными глазами: сюда, говорит, и приведу. В отчую квартиру. Двушка ведь у нас целая имеется в собственности. И моя в ней пятая законная часть. Глядишь, и утрамбуемся как-нибудь.

Клара взывала к арифметике: двушка-то двушкой. Но жильцов-то излишне. Считай, Сережа, хоть на пальцах своих, коль в уме разучился. Вот она я тут живу, ты, папа наш. Это трое. А еще Коля и Адольф — братишки твои младшие. И это уже пятеро. А еще молодая жена заедет. И станет нас на сорока квадратах уже шестеро. Как гнездиться на пятачке станем? Поимели бы совесть жениться!

Сережа задумывался, конечно, чуть грустил лицом. Мы, говорит, в маленькой комнате трамбоваться с молодой женой согласные. Займем крошечную — детскую. Коля и Адольф с вами могут ночевать — в ногах родительских свернуться не грех. А днем пусть вон в коридоре играются или во двор катятся — скоро потеплеет значительно. Гуляй не хочу.

А жить на что станете? Питание там, носильные вещи. Это снова Клара допрашивает.

Сережа плачет-подскуливает: подрабатываю я ведь, мамо. Пусть мал и неказист мой заработок, но он имеется. С голоду не пропадем — риса мешок позволить себе всегда сможем. И вы, родители, неужто нам не подсобите? Молодой-то ячейке? Чай, не среди зверей живем — плошку супа нальете новобрачным в кризисный момент.

Клара про плошку слушает и чуть в обмороки не валится: отец твой пашет круглосуточно на ту плошку с супом. Я с малыми Колей и Адольфом толкусь пока безработная. Куда, говорит, тут еще один рот? Бюджет наш скромный — сами выживаем, как Маугли какие.

Но сын капризничает: жениться, мама! Безотлагательно брачеваться. А не то в петлю полезу — доведете до большой трагедии. Жалеть будете, а поздно — был сын и сплыл.

Жутко Кларе от этих слов, мечется она. В юном возрасте психика стабильность еще не обрела — всякое там случается.

А муж Кларин не мечется. Пусть, говорит, женятся, нам-то что. Главное — на порог их не пускать. Пусть женятся и к невесте плюхают. Или же на вокзал. Мне, говорит, в хате молодожены вовсе не нужны. Хватит мне по ночам воев Коли и Адольфа малолетних.

Легко ему такое говорить — он мужчина, не рожал, сердце не болит за дитятей.

Привел сын Марианну свою — знакомится с будущими родственниками.

Раньше-то Клара себе ее так представляла: маленькая, рыжая (в батю родного), зад тощий и говорит в нос от постоянного насморка. Сопля, а не невеста.

Но иначе все обернулось.

Клара как ту Марианну увидела, так и поняла желание сына жениться безотлагательно. Конечно, жениться на такой барышне каждый бы ринулся. Даже мизогин бы отъявленный паспортину свою заветную вынул: будьте моей, Марианна, законной супругой. И мир бы ей под ноги швыранул. И все имущество на нее переписал бы разом.

Красивая она, будто чайная роза. Ноги длинные, лицо розовое, глаза большие и трепетные. И она этими глазами красиво таращится. Сущий ангел, а не девушка. И грудь у Марианны имеется высокая. И походка от бедра. Смотришь и разум теряешь от небывалой той красоты. Очень сложно устоять. И Сережа ее вот тоже не устоял — всучил Марианне свое юное сердце, развернул паспорт — приготовился брак регистрировать и хомут на шею водружать.

Даже папа Сережин, Марианну увидев, крякнул. И про вокзал почему-то промолчал.

Марианна, хоть и была дочерью Сопли, являлась девушкой нравственной. И истинную цену себе знала.

По осени, говорит, свадьбу закатим роскошную. Без свадьбы сожительствовать желания не имею. Пусть дуры всякие так несерьезно живут. Свадьбу надо нормальную — у нас родни и друзей множество. Одних сестер и братьев у меня двенадцать душ. Вы уж расстарайтесь ради сына дорогого. Пояса подтяните. Закатите нам пиршество, чтобы всем на зависть.

И глазами своими оленьими луп-луп.

Сережа на Марианну смотрит и млеет. Руки у отпрыска жаркие, глаза влажные, рот открыт в восхищении, сердце стучит на всю хату. Будто сразу у него безумие и температура приключились.

И на дворе еще ранняя весна царила. Все тому половодью чувств способствовало.

Клара обреченно вздыхала: чисто с ума парень сошел.

И подспудно надеялась, что Сережа с Марианной передумают все же жениться. И боялась, конечно, что за эти месяцы появится более веский повод для женитьбы — дело-то молодое нехитрое.

И надеялась, и боялась. И по кругу все. Поседела повторно даже от переживаний тех.

А в итоге таки не породнились они с Соплей. Вмешался роковой случай.

Марианна, сразу после тех смотрин, к родственникам в деревню поехала — бабушку двоюродную хоронить. И познакомилась там, прямо на скорбном том действе, с парнем. Парень был уже тридцатилетний — матерый гусь, не Сережа. Закрутилось у них молниеносно — через месяц в фате уже Марианна невестой вышагивала.

А Сережа долго убивался. Даже с жизнью покончить хотел, но потом передумал. Чего это, говорит, я из-за всяких Соплиных дочерей жизнью молодой кончать буду? И успокоился как-то — учиться пошел, за ум взялся. Переболел.

Источник

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *